великий и нелюбимый
Тропа к памятнику, или Некрасов:
ПОЭТ, РЕДАКТОР, ИЗДАТЕЛЬ, КРИТИК, ЖУРНАЛИСТ, НАРОДНЫЙ ЗАСТУПНИК
Человек-эпоха
Почему великий?
Потому, что во всех делах Некрасов был высоким профессионалом...

Читайте! Некрасов: короткое знакомство


Поэзия? Десятки поэм, служивших настольными книгами для нескольких поколений.
Журналистика? Два «толстых» литературно-общественных журнала, десятилетиями преследовавшихся цензурой и тем не менее по сей день входящих в короткий список лучшего из того, что создано русской журналистикой.
Карты? Колоссальные суммы, регулярно выигрываемые
у состоятельных партнеров.
Охота? Достаточно взглянуть на трофеи, сохранившиеся
в его домах-музеях...
Почему нелюбимый?
Потому, что любят прежде всего лириков,
«божьи дудки»...
Некрасов же лириком не был – он был эпиком, не только
в своих поэмах, собственно, и вписавших его имя в ряд великих, но и в тех многословных и несколько монотонных вещах, что относят к стихотворениям, которые сам он называл угрюмыми.
Еще нелюбим он потому, что сегодняшнему читателю страдания его героев не то что непонятны – неизвестны,
а значит недоступно в полной мере и его сострадание.
В 20-е годы прошлого столетия едва ли не первый профессиональный некрасовед
Корней Чуковский провел анкету среди писателей, среди которых были Блок, Гумилев, Ахматова, Волошин, Гиппиус, Замятин и многие другие, чьи дарования, казалось бы, идеологически прямо противоположны некрасовскому. Тем не менее все они назвали Некрасова любимым и великим. «Дети страшных лет России», конечно, иначе чувствовать и не могли.
Видеоряд этого проекта основан на кадрах из документальных фильмов, знакомящих зрителя с волжскими панорамами, репродукциями картин русских художников и музеями-усадьбами Некрасова в Чудове и Карабихе – главных, наверное, некрасовских местах России.

Не повторить ли сегодня эту анкету среди нынешних писателей?


Интересно, каковы будут результаты?

Читает А. Е. Зубов
1
Читает А. Е. Зубов
2
Читает А. Е. Зубов
3
Читает А. Е. Зубов
4
Читает А. Голещихина
5
Читает А. Голещихина
6
Мороз-воевода
(из поэмы «Мороз, Красный нос»)

… Не ветер бушует над бором,

Не с гор побежали ручьи,


Мороз-воевода дозором

Обходит владенья свои.


Глядит — хорошо ли метели

Лесные тропы занесли,

И нет ли где трещины, щели,

И нет ли где голой земли?


Пушисты ли сосен вершины,

Красив ли узор на дубах?

И крепко ли скованы льдины

В великих и малых водах?


Идет — по деревьям шагает,

Трещит по замерзлой воде,

И яркое солнце играет

В косматой его бороде.


Забравшись на сосну большую,

По веточкам палицей бьет

И сам про себя удалую,

Хвастливую песню поет:


«… Метели, снега и туманы

Покорны морозу всегда,

Пойду на моря-окияны —

Построю дворцы изо льда.


Задумаю — реки большие

Надолго упрячу под гнет,

Построю мосты ледяные,

Каких не построит народ.


Где быстрые, шумные воды

Недавно свободно текли —

Сегодня прошли пешеходы,

Обозы с товаром прошли.


Богат я, казны не считаю,

А все не скудеет добро


Я царство мое убираю

В алмазы, жемчуг, серебро…»



1863

О, Волга!
(из поэмы «На Волге»)

О Волга! после многих лет
Я вновь принес тебе привет.
Уж я не тот, но ты светла
И величава, как была.
Кругом всё та же даль и ширь,
Всё тот же виден монастырь
На острову, среди песков,
И даже трепет прежних дней
Я ощутил в душе моей,
Заслыша звон колоколов.
Всё то же, то же... только нет
Убитых сил, прожитых лет...

Уж скоро полдень. Жар такой,
Что на песке горят следы,
Рыбалки дремлют над водой,
Усевшись в плотные ряды;
Куют кузнечики, с лугов
Несется крик перепелов.
Не нарушая тишины
Ленивой, медленной волны,
Расшива движется рекой.
<...>

О Волга!.. колыбель моя!
Любил ли кто тебя, как я?
Один, по утренним зарям,
Когда еще всё в мире спит
И алый блеск едва скользит
По темно-голубым волнам,
Я убегал к родной реке.
Иду на помощь к рыбакам,
Катаюсь с ними в челноке,
Брожу с ружьем по островам.
То, как играющий зверок,
С высокой кручи на песок
Скачусь, то берегом реки
Бегу, бросая камешки,
И песню громкую пою
Про удаль раннюю мою...

1860
Славная осень

(Из стихотворения "Железная дорога")


Славная осень! Здоровый, ядрёный

Воздух усталые силы бодрит;

Лёд неокрепший на речке студёной

Словно как тающий сахар лежит;


Около леса, как в мягкой постели,

Выспаться можно — покой и простор!

Листья поблекнуть ещё не успели,

Желты и свежи лежат, как ковёр.


Славная осень! Морозные ночи,

Ясные, тихие дни…

Нет безобразья в природе! И кочи,

И моховые болота, и пни —


Всё хорошо под сиянием лунным,

Всюду родимую Русь узнаю…

Быстро лечу я по рельсам чугунным,

Думаю думу свою…


1864

Ты опять упрекнула меня

(из поэмы «Мороз, Красный нос»)



Ты опять упрекнула меня,

Что я с музой моей раздружился,

Что заботам текущего дня

И забавам его подчинился.

Для житейских расчётов и чар

Не расстался б я с музой моею,

Но бог весть, не погас ли тот дар,

Что, бывало, дружил меня с нею?

Но не брат ещё людям поэт,

И тернист его путь, и непрочен,

Я умел не бояться клевет,

Не был ими я сам озабочен;

Но я знал, чьё во мраке ночном

Надрывалося сердце с печали

И на чью они грудь упадали свинцом,

И кому они жизнь отравляли.

И пускай они мимо прошли,

Надо мною ходившие грозы,

Знаю я, чьи молитвы и слёзы

Роковую стрелу отвели...

Да и время ушло, — я устал...

Пусть я не был бойцом без упрёка,

Но я силы в себе сознавал,

Я во многое верил глубоко,

А теперь — мне пора умирать...

Не затем же пускаться в дорогу,

Чтобы в любящем сердце опять

Пробудить роковую тревогу...


1862

Актриса
На сцене я для всех загадка:
Иначе действую, хожу,
Смотрю так весело, так сладко,
Что хоть кого обворожу.
Но посмотрите за кулисы,
Там изменяюсь я тотчас —
Театр, актеры и актрисы
Не то на деле, что для глаз! Что вас в театре занимает,
Что вас из кресел и из лож
Так веселит, так поражает —
Всё подражание, всё ложь!
У нас поддельные картины,
Умны мы — от чужих речей,
Природа наша — из холстины,
А солнце наше — из свечей. Рассчитаны движенья наши.
Суфлер — вот наше волшебство,
И сами мы, кумиры ваши, —
Актеры, больше ничего!
За нами можно волочиться
В честь нашей славе и красе,
Мы даже любим тем гордиться —
Мы те же женщины, как все.
Поклонников у каждой вволю,
На сцену явится едва!
И на мою, признаться, долю
Их также есть десятка два! Они болтливы все, любезны,
И даже остры на полдня,
Притом они мне и полезны:
Они так хвалят все меня!
В честь мне дрожат в театре стены
От их здоровых, крепких рук,
А я за то порой со сцены
Им глазки делаю — всем вдруг!

1841
Поэзия
«Я владею чудным даром,
Много власти у меня:
Я взволную грудь пожаром,
Брошу в холод из огня,
Из покоя в чад похмелья;
А как песенку спою,
Благотворного веселья
Море в сердце разолью;
Разорву покровы ночи,
Тьму веков разоблачу,
Проникать земные очи
В мир надзвездный научу.
Кто пленится сим чертогом —
Крылья дам туда летать,
С Аполлоном, гордым богом,
Наравне позволю стать.
Возложу венец лавровый
На достойного жреца
Или вмиг запру в оковы
Поносителя венца.
Я властна блаженства морем
Грудь страдальца напоить
Или вмиг счастливца горем,
Как стрелою, поразить!..» — «Кто ж ты, гордая царица?
Тайну смертным обнаружь!
Светлый дух иль чаровница,
Обольстительница душ?..» Заструилась в небе змейка,
Свет блеснул, исчезла тьма:
«Я не дух, не чародейка,
Я поэзия сама!..»

1839

Иллюстрации В. Л. Гальдяева к поэме Н. Некрасова "Русские женщины"
Стихи читают

Александр Евгеньевич Зубов

кандидат искусствоведения, доцент,

заведующий кафедрой режиссуры и театрального мастерства

Новосибирского государственного театрального института

Анастасия Голещихина

Новосибирский государственный театральный институт




This site was made on Tilda — a website builder that helps to create a website without any code
Create a website